По специальности Настя – дизайнер интерьеров. За плечами у 38-летней беларуски – два художественных образования, несколько декретов и собственная аутентичная ювелирная мастерская в одной из административных высоток Советского района. Ее путь в непростое ремесло начался четыре года назад, с обучения на частных курсах.
Настя признается Myfin.by: ее всегда тянуло к созданию украшений, но о том, что ювелирное дело и драгметаллы из увлечения превратятся в дело всей жизни, она могла только мечтать.
– Эта ниша в Беларуси довольно узкая. В стране есть предприятия полного цикла и частные ювелирные мастерские, в стенах которых создаются изделия, однако чаще всего это реплики известных брендов. После рождения младшей дочки я пошла обучаться этому мастерству. Начала с классического обучения азам сразу в металле – латуни и меди. Всё делала руками. Затем сама решила начать осваивать моделирование вручную из воска.
Следующим этапом было желание набраться опыта в найме в роли ученика, затем стала искать свой стиль и создавать первые кольца. Поняла – спрос на мои изделия есть. К слову, я долго пыталась понять, насколько работа с металлом – это вообще женская история. Да, есть стереотип, что это мужское дело. Посмотрите на мои руки – маникюр максимально минималистичный, – улыбается Настя.
Первое время ювелиру пришлось совмещать роль многодетной мамы и параллельно «приручать» металлы, придавая им аккуратные формы. Работать с золотом и серебром Настя начала не так давно. Сама девушка работает с давальческим металлом – своего рода «ломом», который можно переплавить во что-то интересное. По словам Насти, в ход идут золотые коронки, порванные цепочки, колечки, потерянные сережки и прочие на первый взгляд ненужные ценности.
Фото: Myfin.by.
Предпринимательница говорит, что прежде, чем колечко займет место на пальце своего владельца, может пройти до трех месяцев. В диалоге Настя постаралась максимально упростить саму технику, чтобы не перегружать деталями. Уверяем, на практике всё выглядит гораздо сложнее.
Фото: Myfin.by.
– Создание украшения – это настоящая магия, за которой стоит строгий расчет. Клиент приходит ко мне с референсом, на основе которого в дальнейшем будет создан очередной ювелирный шедевр. Когда ко мне в руки попадает металл, я первым делом проверяю его реактивами, чтобы подтвердить, какую пробу он держит. Затем сплавляю в один общий слиток с металлами других клиентов и отправляю на химический анализ.
До тех пор, пока лаборатория официально не подтвердит 583-ю или 585-ю пробу, я не могу использовать золото в работе и отливать изделия. После подтверждения я взвешиваю металл, определяю точную граммовку и рассчитываю, что именно из этого у нас может получиться.
Фото: Myfin.by.
Параллельно идет подготовка к литью. Сначала все будущие изделия создаются из воска. Я прикрепляю их к центральному восковому стержню-литнику, собирая конструкцию, которую мы, ювелиры, называем «ёлкой» (это стержень или, как его называют ювелиры, «стояк», на который при помощи выжигателя припаиваются восковые модели ювелирных изделий). Затем я помещаю ее в опоку и заливаю специальной гипсовой массой.
Когда гипс застывает, форма отправляется в муфельную печь. Процесс долгий – занимает около 7 часов. За это время весь воск полностью выплавляется, оставляя внутри гипса точные пустоты. Мне важно выдержать идеальный температурный режим внутри печи, чтобы в момент литья жидкий металл зашел туда как по маслу.
Фото: Myfin.by.
Когда форма прокалена, наступает кульминация. В специальной литейной установке под мощным вакуумом и давлением расплавленное золото заливается внутрь, мгновенно занимая место вытекшего воска. После остывания ювелир счищает гипс и достает точно такую же «ёлку», но уже полностью металлической.
– Я аккуратно отщелкиваю от нее золотые изделия и обрабатываю их. Перед финальным этапом отправляю на государственное пробирование. И только после того, как клеймо подтверждено, приступаю к ювелирной косметике: вставляю камни, полирую металл до блеска или матую поверхности, превращая заготовку в украшение.
В целом, говорит Настя, одно ее изделие обходится без учета материала около 500 рублей. Среди клиентов беларуски – молодые женщины, которые устали от масс-маркета и ищут в коллекцию что-то особенное. Нередко к ней обращаются молодожены, готовые переплатить за авторские парные изделия со смыслом.
Фото: Myfin.by.
«Раньше здесь была фотостудия, поэтому с ремонтом мне отчасти повезло»
Несмотря на технические сложности ювелирного дела, Насте удалось превратить свою мастерскую в настоящий ювелирный бутик. Интерьером белоруска занималась сама, поэтому каждый квадратный метр здесь продуман до мелочей.
– Будь я мужчиной, я бы, наверное, смотрела на свое рабочее место совсем иначе, на всю эту структуру в целом. Обычно как? Приходишь в мастерскую, а это какой-то мрачный подвал или комната вообще без окон. Вечно там серо, пыльно и уныло. Я сама в такой поработала и быстро поняла: нет, для себя я этого не хочу. Зачем там оставаться, если можно создать свое? Я ведь дизайнер интерьеров, и для меня пространство имеет огромное значение.
Я отчетливо представляла девушку, мою клиентку, которая приходит ко мне. Ей хочется красоты, уюта и ощущения праздника. Поэтому на своих 65 квадратах я сразу решила отзонировать пространство: отделить «клиентскую историю» – эстетичную, светлую, вдохновляющую – от сугубо технической, рабочей зоны, где шумят станки и плавится металл.
Студия – это продолжение моей философии и дома. Я пропагандирую близость к природе: здесь всегда много живых цветов и огромные окна с естественным светом. Еще я обожаю винтаж и репродукции картин, особенно импрессионистов – это моя творческая подзарядка. При этом мне очень хотелось бережно вписать сюда наши, белорусские культурные акценты, ведь для меня это про уважение к корням.
Фото: Myfin.by.
Раньше в этом помещении была фотостудия, поэтому с «базой», говорит Настя, ей повезло. Весь ремонт она делала своими руками. Идеальной картинки в голове не было, для дизайнера она двигалась интуитивно и даже немного нетипично для представителя ее профессии.
– Например, стены я выравнивать не стала. Оставила грубую фактуру и покрыла нашей белорусской штукатуркой – точно такой же, в тех же тонах, я недавно оформила гостиную у себя в квартире. Эта фактурность придает пространству характер. А деревянные детали – все эти дубовые штучки в медиазоне – я постепенно, шаг за шагом, заказывала у знакомого парня в столярной мастерской, – рассказывает девушка.
Закончив обзор уютной части мастерской, перемещаемся за стеклянную дверь, где кипят серьезные рабочие процессы.
– Здесь я работаю с воском, а вот за этим верстаком – уже с живым металлом. Знаете, когда люди со стороны подсматривают за процессом, у них часто возникает диссонанс. Всё это обилие брутальных инструментов на столах, горелки, тиски, тяжелые бормашины – кажется, что это исключительно мужская история. Но на самом деле в этих железках скрыта невероятная тонкость.
Фото: Myfin.by.
По словам Насти, оборудовать такое производство – задача не из простых. Ювелирное дело требует серьезных технических условий и финансовых затрат. В какую цену ей обошелся ремонт, беларуска не помнит: большую часть работ взял на себя муж.
– Например, здесь обязательно нужны специальные мощные вытяжки, чтобы улавливать копоть от плавки металла и пары воска. Эта зона у меня еще в процессе доработки, она пока не доделана до идеала, но база уже готова. Полноценный цех и серьезный заводской масштаб – это, наверное, планы на какое-то далекое будущее. А пока, честно говоря, мне нынешнего объема хватает с головой.
Я даже всерьез думала нанять человека – ювелира на частичную занятость, чтобы делегировать ему часть процессов. Но один опытный коллега меня вовремя остановил. Он посоветовал сперва разобраться и освоить процессы с оборудованием самой и только потом брать человека в наем. Мои украшения – это личная история, чтобы доверять их чужим рукам, если нет стопроцентной уверенности в качестве.
В мастерской огромные окна и нетипично высокие потолки, под три метра, а может, даже и выше. Честно, мне кажется, это сильно решает. Когда ты часами сидишь над металлом, возможность поднять глаза и увидеть небо в огромном окне полностью меняет внутреннее состояние, – говорит ювелир.
«У нас выращивают бриллианты, которые трудно отличить от настоящих»
За время обучения и работы Настя смогла подержать в руках разные камни, в том числе драгоценные. Интересуемся, какой из них был самый дорогой по цене.
– Если говорить о бюджете, то в основном я работаю в недорогом сегменте. В своих изделиях часто использую наши, выращенные в Беларуси, бриллианты и изумруды. Обычно бывает как: клиент сам где-то находит натуральный камень, приносит его мне, и мы уже конкретно под него разрабатываем уникальную оправу. А еще довольно часто мы используем камни из неактуальных изделий по дизайну и вставляем их в мои любимые современные прочтения.
Даже «советские рубины» стали популярны сейчас в работе. Зачастую дочки и внучки хотят сохранить эмоциональную связь с бабушкой или мамой и носить камень из ее любимого изделия, но в современном дизайне.
Фото: Myfin.by.
Но что делать, если человек очень хочет кольцо с благородным зеленым изумрудом или чистейшим бриллиантом, но не готов тратить на это миллионы? Вот тут история с нашими лабораторными беларускими камнями идеально закрывает этот рыночный вопрос.
– У нас выращивают и сапфиры, и изумруды, и алмазы. По своим физико-химическим и оптическим свойствам они абсолютно идентичны природным, но по ценовой категории – значительно доступнее. Их стоимость зависит от каратности, но в среднем аккуратный, красивый лабораторный камень может стоить в районе 50–150$, – подытожила ювелир.
Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.
