Правозащитницы из организации R*F (она признана в Беларуси экстремистими материалами) подготовили доклад о дискриминации женщин за решеткой. В том числе на основе рассказов бывших заключенных они попытались показать, как на самом деле выглядит материнство в колонии – от беременности и родов до жизни рядом с ребенком или разлуки с ним. Одна из авторок исследования пообщалась с CityDog.io, что на самом деле происходит в колониях и почему происходящее нельзя считать нормой.
Как выглядят тюрьмы, где содержат беременных женщин и матерей с маленькими детьми?
Как рассказывают правозащитницы, в Беларуси есть всего две исправительные колонии для женщин. При этом только в одной из них есть так называемый Дом матери и ребенка – он находится в ИК-4 в Гомеле. Именно туда переводят всех заключенных женщин, у которых есть дети младше трех лет.
При этом, по словам экспертов, сказать точно, сколько сейчас беременных женщин и матерей маленьких детей находится в беларуских колонияхо сказать крайне сложно.
По словам женщин, которые отбывали наказание, в одной колонии может быть около десяти отрядов, и в каждом – примерно от 70 до 100 человек. Даже внутри одного отряда заключенные знают друг друга не всегда, а что происходит в других – могут просто не видеть. В таких условиях говорить о каких-то точных или даже приблизительных цифрах практически невозможно. Статистики, которую можно найти в открытом доступе, тоже нет.
Об отношении к беременным внутри колонии: никаких поблажек обычно нет
На практике, рассказывает экспертка, отношение к беременным и женщинам с младенцами в колонии часто мало чем отличается от общего режима.
Например, одна из бывших заключенных рассказывала о беременной женщине, которую наравне со всеми заставляли стоять ежедневные проверки под дождем – без зонта и дождевика. Такие построения проходят в любую погоду и могут длиться до часа. Выдержать это время бывает тяжело даже человеку с крепким здоровьем, тем более беременной или недавно родившей.
Другая свидетельница вспоминает случай, когда женщина из ее отряда вышла на работу уже через несколько недель после родов. Чтобы получить освобождение от тяжелого труда, необходимо пройти гинекологический осмотр внутри колонии. Но попасть к врачу непросто, потому что своей очереди можно ждать неделями.
При этом даже в случае освобождения от основной работы женщин все равно привлекают к так называемым дежурствам, подчеркивают правозащитники. Это уборка помещений и территории, участие в ремонте и «благоустройстве», расчистка снега, перенос тяжелых предметов.
Бывшие заключенные рассказывают, что от этой дополнительной нагрузки, по их словам, не освобождают практически никого – ни беременных, ни женщин после родов, ни пенсионерок.
О врачах: на всю ИК-4 есть только две гинекологини
– Говорить отдельно о том, как в колонии организованы медуслуги именно для беременных, сложно. Но общая картина, по словам бывших заключенных, дает представление о том, в каких условиях находятся и они, – рассказывает собеседница СityDog.io. – Медицинская помощь скудная, попасть к врачу порой не получается несколько недель даже при острых болях. На всю ИК-4 – только две гинекологини.
Ни о какой врачебной этике речь не идет. Докторки позволяют себе оценивающие, некорректные высказывания, приватность не соблюдается. Например, женщину могу начать осматривать, пока еще не вышла предыдущая пациентка. Еще одна наша респонденка рассказала, что гинекологическое кресло стояло у незашторенного окна.
Другая заключенная называла получение медпомощи в колонии «борьбой»: к врачу попасть трудно, получить освобождение от работы или больничный – тоже. «Постельный режим» дают максимум на 1-2 часа в день, все остальное время лежать запрещено, каким бы ни было самочувствие.
Эти свидетельства относятся не только к беременным, скорее они помогают увидеть общую систему медицинской помощи в колонии.
.jpg)
Иллюстративное фото: De an Sun, Unsplash.com.
Как проходят роды в колонии?
– Когда у беременной начинаются схватки, ей вызывают «скорую» и увозят рожать в обыкновенную больницу. Правда, даже в таких обстоятельствах к женщинам могут применять наручники, – отмечает правозащитница.
Одна заключенная, с которой мы общались, вспоминала, как женщину из ее отряда конвой привез в больницу, а затем приковал к родовому креслу. Девушка буквально была вынуждена рожать в наручниках.
Юристка, комментируя эту историю, подчеркивает, подобная практика сама по себе бесчеловечна. Она противоречит не только международным стандартам обращения с заключёнными, но и беларусскому законодательству.
В законе прямо указано, что применение наручников к женщинам с видимыми признаками беременности запрещено. Исключением могут быть только ситуации, когда человек совершает вооруженное нападение. По словам юристки, очевидно, что в описанном случае речь шла совсем не о такой ситуации.
Что происходит после родов?
По словам правозащитниц, уже через два-три дня после родов женщину возвращают обратно в колонию. Ребенок при этом остается в больнице еще примерно на месяц.
– Получается, государство разлучает женщину с ребенком на самых ранних этапах, когда эта связь критически важна для них обоих, – подчеркивает юристка.
Бывшие заключенные рассказывают, что в период разлуки и в условиях колонии сохранить лактацию крайне трудно. У женщин нет возможности регулярно сцеживать молоко и следить за состоянием груди.
Даже если кому-то удается сохранить грудное вскармливание до момента воссоединения с младенцем, очень быстро оно все равно прекращается – из-за стресса и тяжелых условий, в том числе рабочих. В результате ребенок фактически остается без грудного молока.
Юристка подчеркивает, что такая ситуация недопустима. Существует отдельный свод международных правил, касающийся именно женщин, находящихся в заключении. Эти нормы обязывают государство не препятствовать грудному вскармливанию, если нет серьезных медицинских противопоказаний.
Однако, по ее словам, на практике система устроена так, что у женщины либо просто нет возможности кормить ребенка, либо проблемы с лактацией начинаются очень быстро.
Что происходит, когда ребенка возвращают из больницы в колонию?
После того как младенца выписывают, его помещают в Дом матери и ребенка на территории колонии, рассказывают правозащитницы.
Формально беларуские нормы разрешают женщине проживать там вместе с сыном или дочерью. Однако на практике добиться этого сложно. Это не раз подчеркивали бывшие заключенные, отмечают эксперты с которыми общался CityDog.io.
– Если женщина совершает хотя бы минимальный проступок (а мы знаем, что «нарушением дисциплины» могут посчитать даже расстегнутую пуговицу) ее лишают права жить в Доме матери и ребенка. Наши респондентки говорят, что администрация пользуется этим: пытается склонить молодых мам к сотрудничеству, доносительству, шантажируя возможностью проживания с детьми, – говорит правозащитница.
В результате большинство женщин приходят в Дом матери и ребенка скорее как в гости – в то время, которое остается после работы и обязательных дежурств.
Судя по сообщениям государственных медиа, Дом матери и ребенка рассчитан примерно на 50 детей. Сколько малышей находится там сейчас, неизвестно.
Бывшие заключённые также говорят, что им не известно, бывали ли ситуации переполненности. Но теоретически, если мест нет, женщине просто не разрешат проживать вместе с ребенком. При этом правозащитницы добавляют, что, по их ощущениям, переполнения может и не происходить – потому что матерям еще нужно добиться самого разрешения жить там.
Что происходит с детьми, если срок у матери больше трех лет?
По словам правозащиников, в таком случае ребенка могут передать родственникам или назначенным попечителям. Если такой возможности нет, его отправляют в детский дом. При этом в беларуских нормах предусмотрена оговорка: если женщине остается отбывать наказание меньше года, администрация теоретически может продлить пребывание ребенка в Доме матери и ребенка до освобождения матери.
Правозащитникам трудно сказать, как часто матери не удается вернуть ребенка после выхода из колонии. Однако процедура может быть непростой.
Если ребенок находился не у родственников, а в приюте, женщине после освобождения нужно будет подтвердить, что она может сама о нем заботиться. Важно показать, что у нее есть деньги, жилье и подходящие условия для жизни с ребенком. При этом ситуации бывают разными: у некоторых женщин после выхода из колонии может не быть почти ничего, и тогда вернуть ребенка становится сложнее.
При этом правозащитники говорят, что, как правило, государство не пытается специально мешать возвращению ребенка матери. Юристка отмечает, что в ек практике по делам о лишении родительских прав чаще всего действовал подход: ребкнку лучше жить в семье и желательно в родной. Но, подчкркивает она, обычно это касается так называемых «обычных» заключённых. Если речь идет о политзаключённых, ситуация может быть жестче.
Правозащитники говорят, что власти уже давно используют статус семьи в «социально опасном положении», чтобы давить на активисток и оппозиционерок через их детей. В пример они приводят историю бывшей политзаключенной Натальи Корнеевой. В 2022 году ее отправили в колонию, ребенка поместили в приют, а родственникам три месяца не разрешали оформить опеку над девочкой, придираясь к формальностям.
.jpg)
Иллюстративное фото: Unsplash.com.
А насколько такое положение вещей соответствует международным стандартам?
Правозащитницы считают, что сами приоритеты, заложенные в беларуских нормах, выстроены неверно.
– Международные стандарты предполагают, что специализированный персонал должен помогать женщине и оставаться с ребенком тогда, когда она не может быть рядом. В беларусском законодательстве всё наоборот. Дети почти все время находятся с сотрудниками колонии, а мама может заниматься ребенком только в свободное от работы время. Получается, нормы, которые должны облегчать женщине материнство, фактически ограничивают ее общение с сыном или дочерью, – объясняют они.
Причину юристки видят в предвзятом отношении к женщинам, которые оказались в местах несвободы.
– Беларусские нормы руководствуются не заботой о детях, а стереотипом о том, что если женщина в колонии, значит, она плохая мать и не может сама позаботиться о ребёнке – лучше, чтобы эту роль взяло на себя государство, – отмечает юристка.
Но это несправедливо. В моей адвокатской практике было много случаев, когда женщин лишали свободы за то, что они защищались от домашнего насилия, не признавая их действия необходимой самообороной. Кроме того, в последние годы мы видим, как сотни женщин оказываются в заключении просто из-за своей гражданской позиции.
Все они могут быть прекрасными матерями. Но государство отказывает им в этом, разлучает с детьми, ограничивает возможность заботиться о них. Можно представить, как это отражается и на воспитании, и на эмоциональной связи между мамой и ребенком.
И, добавляет она, особенно горько это звучит на фоне того, как много громких слов власти произносят о роли матери, ценности семьи и о «годе беларуской женщины».
Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.
Фото на обложке: Markus Spiske, Unsplash.com.
